Но вот, наконец, загорелся зеленый свет, мы с Мак-Ковнеем перешли улицу и остановились возле отеля, дожидаясь мою машину, за которой был послан портье. Я не смотрел на Мак-Ковнея, но чувствовал, что он наблюдает за мной.

— Вы, Михам, наверное, думаете, что я сумасшедший?

Я не ожидал такого вопроса. Пришлось напрячься, чтобы выглядеть по возможности безучастным.

— А я, Михам, и не утверждаю, что совершенно нормален.

Мак-Ковней положил свою руку в плохо сидящей белой перчатке на мою ладонь. Я не пытался сбросить ее. Она походила на подстреленного голубя.

— Но поверьте мне, скоро вы узнаете нечто в высшей степени удивительное.

— То, что узнали вы?

— Да. Я испытал сильнейший шок, хотя у меня всегда было предчувствие, что в один прекрасный день произойдет нечто подобное. Я все время думал об этом. Каждый раз, когда приходилось видеть мертвеца. В некотором смысле я даже ЖЕЛАЛ этого.

За моими ушами струйками побежал пот.

— Чего вы желали, Мак-Ковней?

— Я хотел, чтобы они вновь ожили.

Тут я увидел, что мне машет рукой портье. Мой автомобиль стоял на обочине с работающим двигателем.

Я сел за руль, Мак-Ковней нехотя влез в машину и поместился рядом со мной. После этого наш прерванный разговор продолжился.

— Вы мне не верите, — заметил Мак-Ковней, когда мы отъехали.

— Я адвокат. Привык оперировать только фактами.

— Но разве то, что случилось, не является фактом?

— Ну, разумеется.

— Вот, это как раз и случилось.

— Вы хотите сказать, что она снова вернулась к жизни?

— Ну да.

— Это случилось благодаря вашему страстному желанию?

Он беспокойно заерзал на своем сидении.

— Я ввел ей адреналин и дал кислород.

— С другими клиентами вы проделывали то же самое?

— Чаще всего, да.

— Подобные действия являются общепринятыми?